И увидеть тонкую линию, нить, на которой держатся эти стихии. Обна­ружить, что порвать ее запросто. И следов на песке много. Видно - приходили Обрыватели и ушли ни с чем. Не смогли разрушить не ими созданное. Не справились. Океан надвигается на сушу, отодвигается и снова - назад. Как детские качели. А множество следов не смы­ваются.

Подробнее...

Новобранец отказался.

Ефрейтор стал бить его. А на следующую ночь я случайно зашел в нужник. Картина та до сих пор стоит перед глазами: Рядовой. Лысый. Лопоухий бесправный мальчик. Раз­битыми кистями пытается закрыть лицо. Голова покрыта кровавым сгустком. Из руб­цов, появившихся после ударов сапог, со­чится кровь. Сквозь пальцы - кровь из носа. Жалкий окровавленный комок корчится на кафеле туалета в луже собственной крови. С садистским наслаждением сержанты и еф­рейторы машут и машут окровавленными кулаками и подкованными, заляпанными кровью сапогами.

Подробнее...

Я поехала в Бронницы. Был очень холодный день, ехать нужно было от метро «Котельники», до которого от моей станции минут тридцать. Автобус пришлось ждать стоя на ледяном ветру. Я оделась слишком легко — и замерзла. На выезде из Москвы образовалась пробка, автобус в нее встрял надолго, а потом еле полз еще минут пятнадцать, пока не выбрался на свободное Новорязанское шоссе. Через Бронницы мы обычно проезжали с Димоном и Аришкой, когда ехали в деревню, видели возвышающийся над центральной частью города собор Михаила Архангела, я мельком рассказывала дочери, что о городе знала: конный завод, с давних времен поставлявший лошадей царской семье, внук Пушкина, отметившийся там как губернатор, Фонвизины, Пущин… Но, к стыду своему, вышли мы в Бронницах всего один раз — чтобы поесть в «Макдоналдсе». Димон не тяготел к истории вообще, терпеть не мог музеи, почти ничего не узнавал о том месте, где оказывался. Он бы не знал даже событий, связанных с домом, который, как сам он выражался, его к себе притянул, если бы не старик Цыганов, рассказавший ему о первом его хозяине — Лукине.

Подробнее...

Когда родилась Аришка, наши с Димоном катания по случайным дорогам области не прекратились и, если он предлагал прокатиться, я с удовольствием соглашалась. Но теперь мы брали с собой ребенка. И вот что странно: когда мы болтались на машине с Димоном вдвоем — близ города Н. или в Подмосковье, — ни разу он не свернул на какую-нибудь неизвестную дорогу, где автомобиль бы застрял, попав в непригодную колею. Но теперь, когда с нами была малышка, с Димоном стало происходить непонятное: внезапно он сворачивал с шоссе на совершенно незнакомую проселочную дорогу, проехав по которой с полкилометра, машина начинала буксовать и в конце концов увязала так, что самостоятельно выбраться из ямы не было никакой возможности.

Подробнее...

Свадьба Димона с Аллой Беднак вполне была в духе Димона, любителя пошлых сентиментальных телесериалов: бедная девушка-гимнастка с грудным ребенком на руках выходила замуж за богатого, убеленного сединами умирающего, все вокруг — нянечки, медсестры и больные — рыдают; дело происходило в хосписе, клинике для обреченных, куда Димон попал после ВИП-лечения.

Подробнее...

Перед разводом я много думала о Димоне, иногда вспоминая что-то совсем пустячное, такую вот пушинку ольховую… В пору наших с Димоном катаний иногда я просила его остановить машину перед тем домом, с которым у меня что-то было связано; порой я делилась всплывшим облаком воспоминания с Димоном, порой нет, никогда он ничего из меня сам не выматывал, и не потому, что отличался тактичностью и деликатностью, к сожалению, таких черт в нем не было вовсе, а из-за эгоцентрического интереса, нарциссически замкнутого исключительно на самом себе. Впрочем, может быть, о себе я думаю слишком хорошо и моя вечная погруженность в себя воспринималась Димоном тоже как нарциссическое безразличие к нему, ждущему ярких проявлений чувств и утрированно подчеркнутой заботы?

Подробнее...

Во время очередной уборки я нашла тетрадь Арины, в которой она делала выписки из прочитанных статей по биологии, сопровождая их своими размышлениями. Ей было тогда пятнадцать, и она уверяла меня, что получит когда-нибудь Нобелевскую премию. Я пролистала тетрадь, и вдруг мне в глаза бросилось словосочетание: «рак предстательной железы».

Подробнее...

Ее спасли.

Она лежала в палате под капельницей, все время повторяя одну и ту же фразу: «У меня нет отца… У меня нет отца… У меня нет отца…» — и так бесконечное число раз. Через три дня терапевт предложила мне полечить дочь от депрессии — уже не здесь. Арина категорически отказалась. Я забрала ее домой, надеясь, что возвращение к жизни хорошо скажется на ее душевном состоянии. Но — напрасно. Она снова легла лицом к стене. И я чувствовала, ее состояние — следствие сильнейшей телепатической связи с Димоном: он лежит там, она — здесь. Это называется конверсией. Видимо, Х-хромосома, которую она получила от него, оказалась сильнее моей.

Подробнее...

—       Вам не кажется, что у нас возникла некоторая нелов­кость? — брюзжит Люка.

Он подъезжает к стенду с чуррос* и сладкой ватой, воротник его куртки поднят, шея трижды обмотана шарфом. Его мощное тело атлетического сложения выглядит еще более не­уместным в маленьком кресле, когда он жестикулирует.

Подробнее...

В приступе ярости она наталкивается креслом Люка на дру­гое кресло. Пожилая дама в собольей шубе поднимает крик: ее муж — инвалид, получивший тяжелое увечье на войне! Она требует составить протокол. Вместо того чтобы завязать спор, Юнь берет ее в свидетели, призывая разделить свое негодова­ние, и теперь уже соболья шуба сама пытается ее успокоить.

Подробнее...

—  Но как добиться, чтобы ее мать это поняла? — с сомне­нием спрашивает он.

—  Не втягивай свою дочь в ваши супружеские проблемы. Хочешь, чтобы Жюдит к тебе вернулась? Заставь ее ревно­вать, вот и все.

Она улыбается ему — обольстительно и откровенно, и от этого он совершенно теряется. Зато мне теперь все ясно: Юнь перешла в наступление.

Подробнее...

Она дала мне пощечину, а я треснула ее по голове — на том и расстались. Но с тех пор я немного сержусь на себя. Ду­маю, если бы я так упрямо не отрицала свою вину, Жан-Клод мог бы договориться о размере компенсации за свой грех, и это, возможно, спасло бы их брак. Я слишком поздно поняла, что Жюдит гораздо труднее усомниться в словах дочери, чем бросить мужа.

Подробнее...

 

Торопясь завершить переговоры по рисунку Баския, я вышла вместе с

ней на улицу и заверила ее, что Жан-Клода я в тысячу раз больше предпочитаю иметь другом, а не любовником. 

Это еще почему? — Может, поговорим об этом, когда я закончу с делами?

— Я требую ответа немедленно, Марлен.

Подробнее...

—    Нет, спасибо, — говорит ему Юнь. — Я на диете.

—     Ты права, — присоединяется Жан-Клод, — в отеле тебя ждет божественное меню: вершина французской гастроно­мии... Но мне, Бани, ты вафлю все-таки купи!

Его мобильник играет “Реквием” Моцарта. Пока он отве­чает своей дочери, я тихо говорю Юнь:

—     Насчет того, о чем ты меня недавно спрашивала в при­мерочной, поговори с Банюльсом.

Подробнее...

Да, его лишь ошибочно можно принять за психолога: психология заставляет учитывать все  факторы, а наш писатель строго избирателен,  психолог готов копаться в чём угодно, а Алексин ! жалеет только того, кто действительно не может иначе. На сильного и здорового, не находящего в себе сил жить достойно, он, в лучшем случае,смотрит печальным взглядом. Психология, даром что имеет в своей основе слово «душа», прямо противоположна религиозному сознанию: там, где психолог оправдает, верующий проявит требовательность  и к себе, и к другим, потому что человек должен идти только вверх.

Подробнее...

Да, в жизни всякое случается, и на старуху бывает проруха, но искусство - не жизнь, в нём действуют вполне определённые, человеком установленные законы. Например, чем более се­рьёзную тему поднимает автор, тем выше должна быть мера обобщения: разговор надо вести о каком-то художнике, с которым случайно может произойти что угодно, а о художнике вообще.

Подробнее...

То ли провести читателя единственно возможной дорожкой не получилось, то ли Алексин и сам не знал точных ответов на по­ставленные им вопросы, но он свою аудиторию заставил, что для него редкость, сильно порас­кинуть мозгами. Поводом для написания повести послужил реальный случай, произошедший со знакомой автора: её юная дочь со своим возлю­бленным не вернулись в положенное время до­мой из поездки, мать впала в отчаяние, позвала своего приятеля, то есть Алексина, и вдвоём они обзванивали всевозможные учреждения. На сле­дующий день ничего не подозревавшая девушка предстала пред исстрадавшейся родительницей.

Подробнее...

Начнём с того, что его истории никогда не предо­ставляют возможности альтернативного про­чтения - только того, что задумал автор, который твёрдой рукой ведёт читателя по умело проло­женной дороге. Свернуть нельзя. В принципе, и задуматься тоже: всё уже продумано, остаётся внимать. У Алексина вы не найдёте красивых описаний, например пейзажей, вообще ниче­го, что обычно создаёт воздух произведения.

Подробнее...

Тогда «государь», осерчав на непокорного сына, напророчил ему близкую кончину, после которой царство перейдёт его сыну.

Как это ни парадоксально, Селиванов оказался самым удобным для власти самозванцем - в от­личие от остальных у него не было ярких идей. Скучный, как все скопцы, он быстро стал кумиром московских кумушек, которых принимал, лёжа на кровати, и причащал.

Подробнее...

Те, конечно, посмеялись бы, ес им не было совсем не до смеха: что общего у этого тёмного человека (даже «царсксты», сочинённые его грамотеями, были написаны словно двести лет назад, в допетровское время) с почившим в бозе государем? Но Пугачёв верил даже в свои сверхъестественные способности - вокруг его имени обращалось множество легенд, часть из которых, вероятно, распускал он сам. Так, рассказывали, что, встретившись под Оренбур­гом с посланным Екатериной генералом Каром, Пугачёв выехал вперёд и сказал вражескому во­йску, что докажет, что он царь. «Пушки у вас чьи? Царские, мои. Они против своего царя стрелять не станут». И точно, войско не смогло дать залп.

Подробнее...

Пригласил финского генерала Энгеля (бывшего офицера русского Генштаба и военного агента в Риме) и Кутепова...[1]

Подробнее...

и связей с лицами, состоящими в настоящее время в Крас­ной армии.

  1. Посылку специальных курьеров в Россию, а также и соответствующую литературу и взрывчатые вещества.

    Подробнее...

Я работаю в сотрудничестве с всеми тремя вышеназванными ор­ганизациями: 1) Общевоинским Союзом 2) Лигой Обера и 3) Брат­ством Русской Правды, насколько это возможно при конспирации этой организации. Что она должна быть конспиративна, об этом не стоит терять слова.

Подробнее...

Его Превосходительству Генералу Барону Маннергейму Дорогой друг,

Капитан Пушкарев[1], которому я поручил передать Тебе послед­ний номер журнала «Служба связи Ливенцев и Северозападников», а также, несколько позже, «Памятку Ливенца», мне писал подробно о своей беседе с Тобою.

Подробнее...

Маннергейм с пристальным вниманием следил за тем, как раз­виваются события в Европе. Интересовался и происходящим в эми­грантских кругах, но был крайне осторожен, поскольку начиная с 1931 года вновь занял ответственную государственную должность: он становится председателем Совета обороны Финляндии.

Подробнее...

Глубокоуважаемый Барон!

Вы, наверное, будете удивлены получить мое письмо. Пишу Вам совершенно частно и неофициально и убедительно прошу Вас ни­когда и никому, ни под какими предлогами не говорить, что я обра­щалась к Вам. Дело обстоит в том, что один из Ваших

Подробнее...

чрезвычайно приятным. Река великолепна. За пять суток, в течение которых идут со скоростью 20 верст в час и со сравнительно ред­кими и короткими остановками, можно восхищаться разнообраз­ными видами. Города, через которые я проезжал ^Казань, Самара, Сызрань, Саратов и Царицын,произвели жалкое впечатление. Типичные русские провинциальные города: грязные, плохо застро­енные, плохие средства сообщения; улицы, сплошь немощеные или вымощенные худо[1], полны пьяных оборванцев и нищих.

Подробнее...

Кипевшим в те годы на его родине, он был, скорее всего, равноду­шен. Последний сейм «похоронил сам себя», приняв законопро­ект о всеобщем избирательном праве. Финляндские женщины не только получили право голоса наравне с мужчинами, но и одни­ми из первых в мире обрели право быть избранными в парламент (в числе первых 200 представителей различных партий в первом финляндском парламенте 1907 года было 19 женщин).

Подробнее...

В Гельсингфорсе Густава ждали любящие родные: отец и стар­шая сестра София[1], с которой он, пожалуй, больше всего был схож характером и которая на долгие годы стала его другом и едино­мышленником. Ей, как и остальным детям распавшегося семейства, пришлось с юных лет самой зарабатывать на жизнь. До 22-летнего возраста она жила и училась в Стокгольме, какое-то время была гувернанткой в семье шведских знакомых.

Подробнее...

Меня сейчас произведут в полковники и годы службы будут начис­лять с февраля, то может пройти еще с год, прежде чем я получу полк. Возвращение для разматывания того невообразимо запутан­ного клубка, который я после себя оставил, не пробуждает во мне жажды жизни. Бог знает, сколько всякого еще предстоит.

Вчера мне пришлось прервать это послание. После того ситуа­ция, видимо

Подробнее...

Попадаем в артиллерийский обстрел с двух сторон, он продол­жается до станции Кучитай. Мне удается смертельно усталым попасть в вагон, называемый теплушкой, в котором множество раненых солдат и офицеров. В числе последних пара таких, ко­торые, по-моему, кажутся вполне здоровыми. Всю ночь наш ва­гон осаждали солдаты, бегущие с фронта и желавшие попасть вовнутрь. Они висели на крыше, на сцеплениях вагонов и даже между колесами.[1]

Подробнее...

Тут я в первый раз увидел, что происходит, когда казаки грабят село. Они разыграли настоящую сцену охоты. И бешеным гало­пом верхами, и спешившись, они налетали на кур и свиней с шаш­ками наголо, и в полчаса все сельские ресурсы наверняка были исчерпаны.

Подробнее...

«Ты пробудилась и преобразила Вседневный человеческий словарь,

И речь по горло полнозвучной силой / Наполнилась...»

Здесь проступает Цветаева со всей своей яркой образностью в речи, которая и в повседневном общении тоже присутствовала. М.И. Белкина вспоминает о ее мане­ре говорить — «Это был вихрь, водоворот мыслей, чувств, фантазий, ассоциаций». Е.Б. Тагер вспоминает, что «ее зернистая русская речь была поразительно чеканной, афористической, покоряющей, с неожиданными парадоксами». Сам Тарковский вне этого стихотворения называл речь Цветаевой фосфорной. А мы знаем свойства фосфо­ра быстро воспламеняться, феерически искриться и светиться.

Подробнее...

111  Письмо от 25 января 1984 г. Nina Berberova Papers. Box 19, folder539. Полностью опуб­ликовано Л. Ливаком в кн. Диаспора: Новые материалы. М., 2002, вып. 4. С. 649-650.

Подробнее...

О том, когда книга выйдет на русском, Берберову продолжали настойчиво спра­шивать ее корреспонденты из Советского Союза. Этот вопрос задавали сотрудники «Литературного наследства», которым (после некоторых колебаний) Берберова дала доступ к своей переписке с Буниным.33

Подробнее...

свидетельское, доказательство реальной вины Гумилева, он оказался действитель­ным участником террористического заговораблагодаря ей. Книга И. Одоевцевой начала второеследствие по делу Гумилева. Надо быть осмотрительным—даже здесь, на Западе, где цензуры нет; надо помнить о возможных последствиях...» Е. Эткинд. Записки незаговорщика. London: Overseas Publications Interchange, 1977. С. 267-268.

Подробнее...

16    Без даты. Там же. Box 9, folder 216.

17    Письмо от 24 сентября 1966 г. Gleb Struve Papers. Box 77, folder. 7.

18    Письмо от 16 марта 1966 г. Там же.

Подробнее...

А когда прочитает, то, возможно, напишет ей сама или передаст свое мнение через знакомых. Появление «Второй Книги» мгновенно развеяло эти иллюзии. Берберо* вой стало понятно, что интерес к ее персоне был вызван отнюдь не чувством симпа­тии и что шансов на какую-либо форму общения с Н.Я. Мандельштам практически нет.

Подробнее...

Испуганно посмотрели на Лизу и сразу в глубину коридора: вдруг Гриша дома? вдруг кто-то еще похлеще?

А Лиза стоит и не знает, как бьггь. Впустить невозможно прогнать. Обидев | нельзя пригреть. Как раз на днях играли в эту игру с Викешкой. Суть он понял не сразу, но уж когда разошелся: убить невозможно женить! купить ребенку нельзя страдать!

Подробнее...

Дышал и совокуплялся, он смотрел, как и мы, на звезды, утягивавшие его взгляд в бесконечность, знал, как и мы, что смертен и что любим... или смертен и не- любим — и корпел над этим браслетом в надежде нелюбовь и смерть одолеть,,*/ А одолел наши представления о дискретности человечества. Взгляните еще раз на этот браслет — я прав, одолел?

Подробнее...