I968

Замойски. Вы меня огорчаете, Лия. Конечно, дело ваше, вы вольны выбирать, нб мы совершенно иначе пред­ставляли себе ваше будущее. Вчера ещё здесь мй обсуж­дали ваше назначение. Давайте договоримся: вы 'это не писали, а я не читал.

Лия. Университет дал мне неизмеримо много, и я, конечно, высоко ценю ваше отношение, но мне всегда хотелось работать с детьми и сейчас, когда появилась такая воз­можность...

Замойски. С детьми... У вас ведь нет детей?

Лия. Нет.

Замойски. И вам... если не ошибаюсь, тридцать пять?

Лия. Тридцать семь.

Замойски. Прошу вас, заберите свое прошение. Работать здесь — большая честь, все наши картографы мечтают об этом. Я уважаю ваше стремление служить делу про­свещения, но, поймите, здесь вы можете сделать для страны гораздо больше, чем в школе. Вы получили пре­красное образование, в числе лучших стажировались в Москве. И должны это ценить.

Лия. Я не раз замечала неточности в картах, которые гото­вила. Я говорила об этом начальнику отдела, никакой реакции. Это тревожит не только меня — та же история и с другими сотрудниками. Речь не идет о картах, ска­жем так, с элементами пропаганды...

Замойски. Что вы имеете в виду?

Лия. Когда на карту наносят улицы, которые еще только в проекте, парки, которых еще нет...

Замойски. Но ведь дело не в них... А в чем?

Лия. На некоторых улицах обозначены не все дома. Одних нет вовсе, другие перемещены. Некоторых улиц вообще нет на карте.

Замойски. Но вы же понимаете, Лия, что дома, которые мы перемещаем, это не просто здания. И что находится на улицах, которых нет на картах, вы тоже знаете.

Л и я. С карт исчезают целые города...

Замойски. Допустим, что их скрывает занавес — как в теат­ре. Помните, что вам говорили на первой лекции? Кар­тограф обязан помнить: его карта может оказаться в ру­ках врага. Таким образом враг узнает, где расположены наши заводы, где живут руководители нашего государст­ва. И воспользуется этими сведениями. Следовательно, наш долг эти сведения утаить. До лучших времен.

Лия. Я делала карту для скоростного поезда Варшава—Кра­ков — ту, что висит в поездах. Нанесла маршрут, указала расстояния — и что же? В итоге все искажено до неузна­ваемости. Человек смотрит на карту и не понимает, ни где он находится, ни куда движется поезд. Такое впечат­ление, что я работаю не в Центре картографии, а в Ми­нистерстве дезинформации. А чтобы понять, где нахо­дишься, надо сверяться с иностранной картой. Я не могу позволить искажать мои карты. Я не могу этого до­пустить.

Замойски. Понимаю. И все же еще раз настоятельно про­шу подумать о том, что вы делаете. Вопросы, которыми занимается наше ведомство, требуют особого отноше­ния, равно как и сотрудники нашего Центра. Хотите ра­ботать с детьми, работайте, никто вам не запретит. Но знайте, если вы от нас уйдете, за тем, что-вы делаете и с кем общаетесь, будут наблюдать. Да и фамилия ваша,         Лия Лемберг, сама по себе уже основание... В общем, подумайте как следует и оставайтесь.

20

Зелински. Лия Лемберг, 1932 года рождения.

Лия. 1931-го.

Зелински. Лия Лемберг, 1931 года рождения. Специаль­ность — география.

Лия. Картография.

Зелински. Лия Лемберг, 1931 года рождения. Специаль­ность картография. Какого рода карты вы разрабаты­ваете?

Лия. Школьные карты. Иллюстративные, для книг. Атласы. Сотрудничаю с журналами, в частности, с еженедельни­ком “Хронос”.

Зелински.. Эту карту вы делали для “Хроноса”?

Лия. Нет, эту —для себя. Я давно делаю что-то вроде лично­го путеводителя по Варшаве.

Зелински. По заказу иностранного издательства?

Лия. Нет. Для себя. И для друзей.

Зелински. Адам Рыбак — ваш друг?

Лия. ... Да.

Зелински. Знаете, что он бежал на Запад?