АВТОМАТЫ мы положили на кухонный стол. На прощание Хесин сказал парням, что “отвезет потом стволы в центр”, и закрыл за ними дверь. Я услышал, как за­тарахтел мотор, и джип с ребятами, с которыми мы провели четверо суток без сна в пустыне, отъехал от дома. Четверг, день, отличная погода. В Сулеймании уже во всю светило солнце, когда мы вернулись с ханакинского фронта. На джи­пе даже царапины не осталось.

Хесин жил в двухэтажном доме американского типа. Квар­тиру он обставил со вкусом и оснастил по последнему слову техники. Если сравнить с ночами в пустыне без душа и туале­та и пахнущим копотью чаем, разогретым на костре в жестя­ной банке, сейчас нас окружала неслыханная роскошь.

— Чувствую, болен я, брат, сильно болен, — лицо Хесина исказила гримаса. Я вытащил из рюкзака фотоаппарат и вы­ложил на стол аккумулятор и карту памяти.

— Выглядишь хреново, — отозвался я.

— Да и у тебя вид нездоровый.

— Это точно.

 —   Тебе срочно нужно лекарство.

- Да, как можно скорее.

Хесин подошел к холодильнику и достал бутылку ‘‘Джек Дэниэлс . Взял два стакана,' плеснул в них по. хорошей пор- ции, добавил льда и протянул один из стаканов мне.

—   Долой ДААШ!1 - Долой ДААШ!

Опрокинули. Виски вымыл изо рта накопившийся за по­следние четыре дня песок. Не успели поставить стаканы на стол, Хесин снова их наполнил.

—   Смерть Абу Бакру аль-Багдади!

—   Смерть Абу Бакру аль-Багдади!

Выпили по второй.

—    Прости, сардар2, за такие слова, но от тебя воняет, — с ухмылкой произнес Хесин, опустив стакан на стол.

—   Знаю. Как раз собирался пойти помыться.

—   Вот и порядок, а я пока закажу поесть.

—   От тебя тоже воняет.

Я хлопнул полковника по спине и направился на второй этаж, где располагалась гостевая спальня. Здесь, на мрамор­ных ступенях лестницы, ведущей наверх, представить, что в паре сотен километров отсюда идет война, было невозможно.

Но война шла. Наступление боевиков ИГИЛ удалось остано­вить всего в двадцати километрах от города. Весь Курдистан был охвачен боями. Рядом с мужчинами воевали старики, жен* щины и дети. Пришлось воевать. Каждый знал, чего можно ждать, если придет халифат. Мы это тоже хорошо видели там, на линии фронта. В вырытых экскаваторами ямах почерневшие от бензина лежали вповалку мусульмане не сунниты, что означа­ло: халиф Абу Бакр аль-Багдади в них не нуждается. Самое не­приятное зрелище — обгоревшие трупы детей. Их легко было отличить—по сравнению с трупами стариков и женщин они бы­ли совсем маленькими, а от огня скукоживались еще больше.

Ванная была просторная, отделанная белым кафелем, со встроенной металлической душевой кабиной. Я ослабил шнурки на высоких ботинках и высвободил ноги. Внутри бо­тинок мягко перекатывался песок. Щелкнул застежкой на поясе, расстегнул рубашку. От меня и вправду воняло. Три но­чи напролет просидел в пустыне, потел и высыхал в одной и той же рубашке. Выпаренная соль разукрасила грудь и под­мышки белыми узорами.

1. Аббревиатура арабского названия “Исламского государства в Ираке и Оиоии”. (Здесь и далее - прим, перев.)

_____________  английских офицеров, в Иране и Ираке

Я сбросил одежду и открыл кран. От горячей воды стекло душевой кабины моментально запотело. Я почувствовал, как прилипший к коже песок сползает по телу вниз и вода на- г gQ 1 прочь смывает картины братских могил и врезавшиеся в па?- илв/ж* мять черты мертвых бойцов Пешмерга1. Я прижался лбом к кафелю и долго стоял под струей воды.

Я как раз вытирался одним из больших белых полотенец полковника, когда Хесин показался в дверях. В руках у него было два стакана виски.

—   Выпей, потом спустишься — надо кое-что обсудить.

Он протянул мне стакан, мы чокнулись, выпили.

Полковник сбежал вниз по лестнице. Я оделся и последо­вал за ним. Хесин сидел в гостиной у стола и смотрел на экран ноутбука. Увидев меня, он захлопнул компьютер.

—   Придется сгонять в штаб.

—   Что случилось?

—   Ребята взяли одного.

Я подсел к столу, налил виски нам обоим и передал стакан Хесину.

—   Можно мне с тобой?

—   Только писать об этом ты ничего не будешь. Строго сек­ретно. Журналисту туда нельзя.

-   Понял.

—   Но со мной можно. Я скажу, что ты волонтер или под моим началом служишь;

Мы сдвинули стаканы. Потом я встал и вышел на кухню. От­крыл холодильник. Обнаружил там небольшой кусок сыра, сел, съел сыр. В дверь позвонили. Хесин открыл.

Полковник заговорил с кем-то по-курдски, потом заглянул на кухню:

Пора, брат.

Я поднялся. У порога стоял солдат лет тридцати в традици­онной форме Пешмерга. Я взял мешок и вышел. Все втроем разместились на переднем сидении джипа “тойота” с большим кузовом. Полковник с шофером всю дорогу разговаривали по-курдски. Ехали не меньше получаса по освещенному горо­ду* расположенному в лощине. Я смотрел на неоновые огни магазинов и на людей, сидевших за столиками кафе и ожив­ленно болтавших. Наконец мы свернули на горную дорогу в сторону штаба. По обеим сторонам дороги возвышался двух­метровый бетонный забор с колючей проволокой поверху. Караульные с АКМ внимательно наблюдали за окружающим.